Владимир Лаврентьев

Биография

Родился в 1956 г. в Перми. Окончил юридический факультет Пермского государственного университета. Член Пермской краевой коллегии адвокатов. Как поэт публиковался в журналах "Уральская новь", в альманахах "Пульс-89", "Пермь третья". Участник двух выпусков Антологии «Современная уральская поэзия» (Челябинск, 1996, 2003). Автор книг стихов «Город» (Пермь, 1990), «Постоянство места» (Пермь, 2004). Живет в Перми.


Избежав социального ангажемента, стихи Лаврентьева оказались в полной мере маркированы «клановой» для пермской поэзии 1980-1990-х годов приметой - темой города. Стало хрестоматийным его: «Зима. Компрос. Сырые паруса...». Компрос – Комсомольский проспект - кажется, изучен им во всех видах, в фасадах и дворовых изнанках. Компрос, Оперный, Набережная, скверы, текущее расплавленное марево асфальта, насыщенная и вязкая, клейкая фактура стиха, пристальное вглядывание в самое близкое… Воплощенный и законченный городской миф, в который впаяны, вцементированы не отдельные предметы и подробности быта, а целиком несущая арматура своего времени.

Анна Сидякина

Стихи

Пермский двор (1999)

(Пермь, Комсомольский проспект, 50)

Я сижу за столом, ем пломбир цвета грязного мела.
За окном - старый двор, гаражей проржавевшие крыши.
Это время моё. Я здесь жил тремя метрами выше
и стучал по трубе, когда музыка сильно гремела.

Солнце ткёт свой узор на столе сквозь мозаику веток.
Рядом нет никого: я пришел к "санитарному часу".
Это время моё, что волнами прибило к причалу,
оно будет со мной. И пока не изменится ветер,
этот мир будет здесь, зазвучавший, как колокол в море.
"Гутен морген!" - мне скажет покойник-сосед в мятой шляпе
и нарвётся на то, что я автоматически ляпну:
- Добрый день, старина! Как всегда "гутен" всё в нашем морге...

На футбольной площадке дурели ромашки в июле.
(Я запомнил, как пахнет цветущий боярышник сельдью)
По двору-коммуналке бродили в пижамах соседи,
полоская бельё новостей по жужжащему улью.

Вечерами во двор всей семьёй выходили, как в церковь.
К ночи двор запирался, и дворник "тянул" с загулявших.
В темноте по кустам - пьяный визг и молочные ляжки,
белизна кителей - в доме жили одни офицеры.
Их свозили сюда, как в отстойник, со всех гарнизонов;
выводили в отставку с ношением знаков отличий.
Три забора, два дома (и госпиталь - на горизонте),
и гремит коробок, где всё больше горелые спички...

...Помню, толстый сосед отдавал нам почтовые марки,
выгребая под жадными взглядами их из карманов.
Кто-то там, наверху, на балконе выращивал маки.
(А теперь бы его, вероятно, сочли наркоманом.)

Помню игры в войну, телевизор "Рекорд" на комоде.
Всех окрестных собак переделали в Белок и Стрелок.
Я прикармливал их: во дворе на Швецова, напротив
(там, где третьего дня при "разборке" была перестрелка).

А "Уют" - как кафе - я запомнил по свадьбам с баяном.
Детвора у гостей на конфеты меняла рябину.
Ну, а кто повзрослей - "вырубали" на выходе пьяных
(и за это один "раскрутился" на три с половиной).

Время соки двора превращало в субстанцию сусла
для подкормки земли, куда мы по макушку врастали.
Говорят, свято место не будет пустынно и пусто -
мы его увезли, и оно вместе с нами растает,

превратившись в туман. В нём брести через годы и воды
аки по суху можно, без страха замёрзнуть под снегом.
И в болоте живя, им спастись, как глотком кислорода,
и молясь за детей, прижимая к груди оберегом.

Старый двор причесали. Дома изменили свой колер,
Прежний дождь безразлично колотит по новым мишеням...
А решётки на окнах и стадо "пежо" на приколе -
вот уж к этому я не имею уже отношенья.

Ссылки

• Маргиналы. Уральский андеграунд: Живые лица погибшей литературы.
• Владимир Лаврентьев на сайте Пермского Литературного Центра.

Назад, к списку участников